Второй Путилов

В прошлом номере нашего журнала была опубликована статья о выдающемся русском изобретателе и промышленнике Николае Ивановиче Путилове. Пришло время рассказать о его дальнем родственнике – Алексее Ивановиче Путилове, который оставил заметный след в истории дореволюционной России.
 
Алексей Иванович Путилов родился в Новгородской губернии 24 июня 1866 года. Он приходился Николаю Ивановичу Путилову внучатым племянником. Та ветвь дворянской семьи Путиловых, к которой принадлежал Алексей Иванович, ко второй половине XIX века занимала в обществе весьма скромное положение. Его отец Иван Павлович дослужился до звания тайного советника (этот чин соответствовал министерскому званию) и почетного мирового судьи, но семья жила бедно. Алексею Путилову пришлось взбираться по карьерной лестнице если не с самых низов, то с весьма близкой к ним отметки. В университете он сблизился с А.И. Вышнеградским – сыном тогдашнего министра финансов и будущим партнером по банковскому бизнесу (в 1900-х годах Вышнеградский возглавлял петербургский Международный банк). За свою магистерскую диссертацию Путилов был удостоен золотой медали от Совета университета и оставлен при факультете для подготовки к получению профессорского звания. Однако Путилов совершенно неожиданно и с точки зрения карьерных перспектив абсолютно необдуманно отказывается от профессорской стези и в 1890 году устраивается на работу в министерство финансов на совершенно рядовую и не обещающую быстрого служебного роста должность помощника юрисконсульта. И в самом деле, на протяжении нескольких лет Алексей Иванович не добивался существенного повышения по службе, став делопроизводителем общей канцелярии министра финансов лишь в 1898 году.
Знаменитый российский государственный деятель Сергей Юльевич Витте, назначенный в 1892 году министром финансов, обладал весьма ценным для любого начальника качеством – у него было чутье на талантливые кадры. Как раз в это время Витте замечает способного и работоспособного работника и сначала делает Путилова своим личным секретарем, а в 1902 году, убедившись в его ценных деловых качествах, продвигает Алексея Ивановича на должность директора общей канцелярии министерства финансов. В 27 лет Путилов стал чиновником особых поручений, а затем товарищем (то есть заместителем) министра финансов И.П. Шипова, управляющим Крестьянского и Дворянского банков. В 1902 году он возглавил Общую канцелярию финансового ведомства.
Впрочем, на этой высокой должности Алексей Путилов задержался не надолго. Дело в том, что в тех условиях прозорливость и грамотность этого финансиста и чиновника оказались не нужны государственной власти. Докладную записку Путилова, в которой он предлагал государству выкупить земли помещиков и передать их в крестьянскую собственность, чтобы, с одной стороны, стимулировать сельское хозяйство, с другой – снизить революционные настроения, лично Николай II посчитал чересчур радикальной.
Когда весной 1906 года С.Ю. Витте ушел с поста премьер-министра, Путилову пришлось подать в отставку, но Витте помог ему занять пост председателя правления полугосударственного Русско-Китайского банка. Так начался новый этап карьеры Путилова, теперь уже в частных банках. Вскоре он вошел в число самых влиятельных финансистов дореволюционной России. По оценке современников, в частности французского посла в России Мориса Палеолога, Путилов сочетал в себе качества американского предприимчивого бизнесмена и мудрого славянского философа.
Русско-Китайский банк был основан в 1895 году в Петербурге по инициативе С.Ю. Витте, который рассчитывал с его помощью финансировать строительство Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД) и содействовать проникновению российского капитала в сопредельную державу. Он планировал также за счет расширения русской торговли на Востоке расплатиться по займам, полученным на Западе. Французские инвесторы, которых привлек министр финансов (Парижско-Нидерландский банк, банк Лионский кредит и др.), взяли на себя реализацию 5/8 акций нового банка. Остальные 3/8 акций вошли в портфель Государственного банка, что придало этому формально частному банку явно правительственный характер. В начале 1900-х годов Русско-Китайский банк развернул в Китае, Сибири, Приморье сеть отделений, однако после поражения России в войне с Японией 1904-1905 гг. он стал не нужен правительству. Китайско-Восточная железная дорога, владельцем которой являлся банк, оказалась разделенной между Россией и Японией. Военное поражение подорвало также престиж России в Китае. В результате потери Русско-Китайского банка только за 1907 год превысили 11 млн. рублей.
Однако Россия восприняла свое поражение на Дальнем Востоке лишь как временное отступление. Правительство рассчитывало укрепить Русско-Китайский банк. Назначенный в начале 1908 года его директором-распорядителем А.И. Путилов видел единственный путь к спасению обескровленного банка его слияние с каким-либо другим кредитным учреждением. В 1909 году он вступил в переговоры с руководством Северного банка в Петербурге, который по форме был русским банком, но фактически представлял собой филиал французских банков Генеральное общество (Societe Generale) и Парижско-Нидерландского (Pariba).
Необходимо заметить, что Министерство финансов не допускало в Россию иностранные банковские компании. Исключение было сделано лишь для французского банка Лионский кредит, отделения которого действовали в Петербурге и Москве с 1880-х годов. Российские банкиры, разумеется, поддерживали тесные контакты с иностранными партнерами и инвесторами, но тем из них, кто желал вести дела в России, приходилось действовать в союзе с российскими банками. Заинтересованное с 1890-х годов в русской металлургии, Генеральное общество основало в России в 1901 году дочерний банк (Северный). Однако в начале 1900-х годов в условиях экономического кризиса его дела шли не блестяще. Предложенная Путиловым комбинация устраивала всех, и в 1910 году на базе двух прежних банков был создан новый Русско-Азиатский банк, 3/4 акций которого были размещены во Франции. Таким образом, французские инвесторы получили интересовавшие их акции крупнейшего банка России, а русское правительство через пять лет после поражения в войне с Японией вновь приобрело мощный финансовый инструмент для проникновения на Дальний Восток.
Директор Русско-Азиатского банка пользовался в деловом мире непререкаемым авторитетом. Современников поражала его способность мгновенно принимать решения по обсуждавшимся делам и безошибочно предвидеть исход сложных многоходовых комбинаций. О работоспособности Путилова ходили легенды, равно как и о его аскетизме в быту. Будучи едва ли не самым высокооплачиваемым бизнесменом в России, он был неприхотлив в повседневной жизни, на заседаниях правления появлялся в потертом пиджаке, лацканы которого были вечно испачканы табачным пеплом. Путилов был страстным курильщиком и вел переговоры, не вынимая изо рта сигары.
Коньком Путилова было долгосрочное прогнозирование. В круг его обязанностей входил анализ проектов, в которые банк собирался вкладывать деньги. Дело не ограничивалось инвестициями: стремясь напрямую участвовать в руководстве предприятий, банк вводил в правление своих людей. Таким человеком часто оказывался сам Путилов. Список должностей Алексея Ивановича выглядел весьма впечатляюще: председатель правления Англо-русского нефтяного общества, Акционерного общества механических и трубопрокатных заводов «Промет», Нефтяного товарищества Лианозова; член правления табачных фирм «Лафем», «Асмолов» и «Дукат», Глухозерских и Чудовских цементных заводов, Орской, Московско-Киево-Воронежской и Зауральской железных дорог, Днепропетровских и Волжских пароходных компаний, Юзовских металлургических заводов, Санкт-Петербургского вагоностроительного завода и т.д. Однако главным делом Алексея Путилова стало оружейное предприятие.
Путилов понимал, что войны с Германией не избежать. А еще он понимал, какие прибыли можно получить, если создать к ее началу русский аналог империи Круппа, которая царила тогда на рынке вооружений. Рано или поздно правительство должно было взяться за перевооружение армии, и к этому тоже следовало быть готовым – не будет же она использовать продукцию вероятного противника.
Развертывание проекта «Русский Крупп» Путилов начал с подготовки общественного мнения. Контролируемые Русско-Азиатским банком газеты писали о грядущей войне и о том, что «отечественный завод мощных орудий необходим». Но и без этой кампании плохая вооруженность русской армии была очевидна. Отставание было впечатляющим: в 1910 году у России не было ни одной тяжелой полевой пушки, в то время как у Германии их было 280, у Австрии – 108, у Франции – 144.
Надо сказать, что правительство не бездействовало и разработало программу перевооружения армии. Морскому и военному ведомствам был выделено более миллиарда рублей, которые предназначались на воссоздание уничтоженного в Цусимском сражении Тихоокеанского флота и на модернизацию артиллерии. Производители оружия стали готовиться к схватке за эти деньги.
Реальным претендентом на получение правительственного заказа могла стать фирма Шрейдера (Франция), вместе с Круппом определяющая ситуацию на европейском рынке. Но неожиданно на этой сцене появилось еще одно действующее лицо – оружейный проект Путилова успел набрать необходимые обороты, чтобы вступить в борьбу. Базой для создания оружейной империи стал Путиловский металлургический завод. Своим названием он обязан Николаю Ивановичу Путилову. Николай Путилов был человеком совершенно иного склада. Математик, морской офицер, изобретатель, он возглавил завод, чтобы наладить производство железнодорожных рельс по созданной им технологии. После смерти Николая Путилова предприятие несколько раз меняло владельцев, а среди выпускаемой им продукции наибольшей известностью пользовались паровозы. Финансовое же положение все время оставалось нестабильным. Завод крайне нуждался в расширении и модернизации, однако для этого нужны были средства и идеи.
В 1910 году член правления Общества Путиловских заводов инженер фон Дреер пришел на прием к Путилову с просьбой вложить в предприятие деньги. Ситуация сложилась отчаянная: продукция была арестована за долги, а дивидендов акционеры не получали с 1908 года.
Аудиенция произвела на фон Дреера сильное впечатление. Почти все время Путилов, вместо того чтобы расспрашивать о положении дел, сосредоточенно протирал очки, чистил мундштук, обсуждая с инженером особенности его конструкции, смотрел в окно. И лишь после того, как сбитый с толку фон Дреер уже собирался откланяться, Путилов объявил, что согласен. Естественно, впоследствии он был введен в состав правления в качестве представителя Русско-Азиатского банка.
Банк не просто модернизировал завод, а создавал на его основе производство совершенно иного масштаба, покупая и присоединяя предприятия, выпускающие необходимую для реализации оружейного проекта продукцию. Так, было приобретено «Русское общество для изготовления снарядов и военных припасов» – на его базе построили верфь. Акционерное общество механических, гильзовых и трубочных заводов Барановского осваивало производство пороха, общество «Беккер» – легких кораблей для Балтийского флота. Несколько позже обзавелись собственной металлургической базой – с этой целью было учреждено Акционерное общество тульских чугунолитейных заводов.
За два с половиной года (с 1912-го по 1914-й) в проект было вложено около 30 млн. руб. – при том, что на 1912 год стоимость всего заводского имущества составляла лишь 19 млн. К лету 1912 года группа предприятий, контролируемых Русско-Азиатским банком, производила почти всю полевую артиллерию и снаряды к ней, а также почти все легкие крейсеры и эсминцы для Балтийского флота.
Путилов упорно пытался воплотить идею «догнать и перегнать Круппа». Он неоднократно представлял правительству проекты завода, способного выпускать крупнокалиберные орудия. Однако госзаказа не получил – на создание тяжелой артиллерии был объявлен открытый конкурс. Было ясно, что победивший в нем получит в ближайшем будущем выгоднейшие заказы.
Заявки кроме Русско-Азиатского банка подали две русско-британские банковские группы. Крупп участвовать не смог, поскольку отношения с Германией обострились – она уже рассматривалась как вероятный противник.
Ожидая результатов конкурса, Путилов продолжал энергично действовать. Покупались технологии, переманивались главные инженеры и директора заводов, где применялись необходимые ноу-хау. Например, директор Обуховского завода, владевшего технологией производства суперсовременных артиллерийских затворов системы Виккерса, вскоре стал членом правления Товарищества Путиловских заводов. Каким образом Путилову удалось его заполучить, неизвестно. Может быть, ответ на этот вопрос следует искать в бухгалтерских книгах, в которых фиксировались суммы, потраченные на взятки. На внутреннем жаргоне это называлось «занести в фолио».
К Товариществу Путиловских заводов был присоединен Невский судостроительный завод, который Путилов решил полностью перепрофилировать. Однако правительство распорядилось продолжать выпуск кораблей, поэтому банку пришлось вложиться в создание новой верфи.
В связи с приобретением Невского завода в правлении товарищества произошла небольшая революция. Покупка и реконструкция предприятия требовали огромных средств. Причем вложить их было нужно еще до того, как станут известны результаты артиллерийского конкурса. Европейские банки отнеслись к этому проекту скептически. Но больше других сопротивлялся его принятию председатель правления инженер Данилевский. На одном из заседаний он прибегнул к крайнему средству – демонстративно встал с председательского кресла и предложил занять его Путилову. Казалось бы, ход безошибочный: будучи членом правления, Путилов совершенно не знал производства и даже ни разу не был на территории завода. Реакция финансиста оказалась неожиданной: Алексей Иванович тяжело вздохнул и занял освободившееся место.
Путилов проиграл этот конкурс. На военного министра Сухомлинова надавили, и заказ достался Виккерсу, который приступил к созданию оружейного производства в Царицыне. Заметим, что в 1915 году Сухомлинов был обвинен в развале армии, уволен, а затем предан суду и приговорен к пожизненной каторге.
Путиловский завод не устроил военное ведомство еще и потому, что находился в Петербурге, то есть слишком близко к границе, и был бы слишком уязвим после начала военных действий. К тому же столичным властям надоели митинги и забастовки, а расширение производства привело бы к значительному увеличению числа рабочих в городе.
Конкурс был проигран, тем не менее модернизация завода резко ускорилась. Путилов понимал, что строящиеся в Царицыне предприятия смогут дать первую продукцию лишь через несколько лет, а начало войны было совсем уже близко. Начнется она – и артиллерийский заказ передадут тому, кто будет готов немедленно приступить к его выполнению.
В 1912 году на реконструкцию завода выделили 1,115 млн. руб.; в 1913-м – 1,899 млн.; в 1914-м – 3,138 млн. руб. В результате к 1914 году Путиловский завод обеспечивал половину российского выпуска орудий. Учитывая хроническую нехватку артиллерии, спрос на его продукцию был высочайшим. В первые месяцы войны завод изготавливал 30 пушек в месяц, а к 1915 году – 150. По ряду позиций он оказался монополистом, что приносило гигантские доходы. Так, например, себестоимость четырех артиллерийских башен, которые Путиловскому заводу заказало Военно-морское министерство, не превышала 2,286 млн. руб., а заплатили за них 4,770 млн.
В 1915 году, когда прибыли завода были максимальными, Путилов неожиданно прекратил финансировать расширение производства. Он понимал, что во время войны только ленивый не вкладывает средства в производство оружия. Но решил не рисковать – война могла закончиться достаточно быстро, и тогда от вложенных средств отдачи не дождешься.
Другой причиной стали сомнения в стабильности государства. В дневнике французского посла Мориса Палеолога есть запись его беседы с Алексеем Путиловым, состоявшейся 2 июня 1915 года. Прогнозы финансиста были крайне пессимистичны. «Дни царской власти, – говорил он, – сочтены. Она погибла, погибла безвозвратно, а царская власть – это основа, на которой построена Россия, единственное, что удерживает ее национальную целостность... Отныне революция неизбежна, она ждет только повода, чтобы вспыхнуть». При этом революции в Англии и Франции казались Путилову скорее благотворными. Русская же «может быть только разрушительной, потому что образованный класс представляет в стране лишь слабое меньшинство, лишенное организации и политического опыта, не имеющее связи с народом... Сигнал к революции дадут, вероятно, буржуазные слои, интеллигенты, кадеты, думая этим спасти Россию. Но от буржуазной революции мы тотчас перейдем к революции рабочей, а немного спустя – к революции крестьянской... Тогда начнется ужасающая анархия, бесконечная анархия, анархия на десять лет... Мы увидим вновь времена Пугачева, а может быть, еще худшие». А ведь до революции оставалось более двух лет, и ничто не предвещало катастрофы. Государство казалось стабильным, забастовочное движение было крайне слабым, а многотысячные демонстрации проходили под патриотическими лозунгами.
Ситуация с выпуском продукции вызвала недовольство правительства. Комиссия во главе с А.И. Гучковым обследовала завод и пришла к выводу, что тот работает вполсилы. Правление обвинили в отсутствии патриотизма: росло лишь производство шрапнели. 25 октября 1915 года доклад Гучкова заслушало Особое совещание по обороне, после чего было принято решение о секвестре завода (то есть о переходе его под контроль государства). Но у того имелись свои рычаги для давления на правительство. В защиту предприятия выступил Родзянко (он говорил, что это решение отпугнет западных инвесторов) и влиятельный Распутин, путь к сердцу которого удалось найти Путилову.
Однако вскоре произошли роковые события, проиллюстрировавшие способность Алексея Путилова предвидеть будущее. В начале 1916 года в результате забастовок работа завода была полностью парализована, и 1 марта он все-таки перешел в ведение государства. Впрочем, для Путилова это уже не имело особого значения: проект «Русский Крупп» был завершен. Поддержка агонизирующего предприятия ничего, кроме убытков, не сулила.
Весной 1917 года Путилов пришел к выводу, что Временное правительство бессильно и что лишь военный диктатор в лице генерала Л.Г. Корнилова способен установить в России режим твердого единовластия и покончить как с бессильным Временным правительством, так и с большевистскими Советами. А.И. Путиловым и его коллегой по бизнесу и однокашником А.И. Вышнеградским в апреле 1917 года было создано Общество экономического возрождения России, в которое вошли руководители крупнейших банков и страховых компаний Петрограда. В короткий срок члены Общества собрали около 4 млн. руб. на нужды антибольшевистской пропаганды.
В начале августа 1917 года Путилов и Вышнеградский были приглашены на встречу с Корниловым, который просил о финансовой поддержке своего выступления против А.Ф. Керенского. По свидетельству самого финансиста, он передал Корнилову 2,4 млн. руб. со счета Общества экономического возрождения России и еще 400 тыс. из собственных средств. Однако эти деньги не помогли, корниловское выступление, как известно, потерпело неудачу. Опасаясь ареста, Путилов скрылся из Петрограда и до конца 1917 года оставался на нелегальном положении. В декабре 1917 года он был через газеты приглашен на допрос в следственную комиссию Совета Народных Комиссаров по поводу участия в корниловском мятеже. В комиссию Путилов, разумеется, не явился, и декретом СНК от 30 декабря 1917 года все движимое и недвижимое имущество банкира было конфисковано. И он не только потерял все свое состояние. После национализации большевиками частных банков тогда же, в декабре 1917 года, погибла создаваемая им многие годы банковская группа, а с ней и последние надежды на стабильный экономический рост страны.
В результате всех этих событий Путилов эмигрировал во Францию, руководил Парижским отделением Русско-Азиатского банка, преобразовав его в самостоятельный Франко-Азиатский банк. Поверив в способность новой власти преодолеть анархию в России, он решил пойти на сотрудничество с большевиками. В 1921 году во время пребывания в Париже Л.Б. Красина, которого Путилов хорошо знал еще тогда, когда тот возглавлял русскую компанию Сименс-Гальске, банкир обратился к нему с предложением о создании эмиссионного банка с международным участием для проведения денежной реформы в России. Но это предложение, поддержанное Красиным, не было принято в Москве, и денежная реформа 1922-1924 гг. прошла без участия Путилова. В эмигрантских же кругах попытка известного российского финансиста пойти на компромисс с большевиками вызвала всеобщее осуждение, и до конца жизни он оставался изгоем в среде российской эмиграции первой волны. А.И. Путилов скончался в Париже незадолго до начала Второй мировой войны, но точная дата его смерти неизвестна.

Версия для печати
Авторы: Владимир ПОЛИТОВ
Разместить ссылку на: 


Добавить комментарий

Автор: *
Тема: *
Код c
картинки: *

Коментарий: