Ждать ли в 2008-м кризиса или дефолта?

Правительство России в начале прошлого года утвердило экономический прогноз на год. Тогда, по предположению чиновников, уровень инфляции за год не должен был превысить барьера в 7%. Но по итогам года официальная инфляция превысила план почти вдвое. А многие экономисты утверждают: скрытый уровень инфляции в стране уже составил более 15%. И это один из первых предвестников надвигающегося кризиса.
В нашей экономике, и не в меньшей степени в мировой, накопилось огромное число противоречий, которые рано или поздно приведут к серьезным потрясениям. Вопрос лишь в том, когда и в какой форме они случатся. Формы, которые внушают всем ужас, две – дефолт или кризис. Время потрясений экономисты назначают самое ближайшее – 2008 год.
Дефолт - это прекращение платежей по обязательствам. Временной промежуток между поступлениями платежей и производимыми фирмами выплатами приводит к тому, что многие залезают в долги, берут кредиты, займы. Это нормальная вещь. Но иногда наступает момент, когда долги превышают критический уровень. Иногда фирма сама объявляет дефолт, иногда это делают кредиторы фирмы. Дальше начинается банальная процедура банкротства: когда имущество компании уходит за долги. Такая же история может случиться и с государством. Мы это помним по 1998 году, когда правительство прекратило выплаты по ГКО. Сегодня государство рассчиталось со своими долгами и вроде бы подложило под себя «подушку безопасности» в виде пухнущего от нефтедолларов Стабилизационного фонда.
Но понятие о «финансовой безопасности», присущее российским либералам-экономистам, достаточно прямолинейно: на их взгляд, нет ничего безопаснее доллара.
Сегодня Россия несуверенна в финансовом плане. Сотни миллиардов долларов, полученных от экспорта нефти и газа, попадают не в сильную банковскую систему России (ибо ее попросту нет), а в так называемые Стабфонд и золотовалютные резервы РФ. То есть в финансовую систему Запада (ибо Россия свои резервы хранит либо на счетах в инобанках, либо в ценных бумагах США и Европы).
А Запад из наших же денег выдает отечественным банкам и компаниям «длинные кредиты». Они берут большие кредиты под 4 процента годовых, а потом перепродают их клиентам в РФ вдвое-втрое дороже. За счет этого предприятия могут брать кредиты, за счет этого развивались ипотека и потребительский кредит. Если на Западе брать «длинные деньги» больше не удастся, то для российской экономики это – катастрофа.
На Запад за «длинными» и долгими кредитами пошли и «Газпром», и «Роснефть». Сегодня совокупный внешний долг российских кампаний больше, чем долг России времен Ельцина - свыше 300 миллиардов долларов. Чтобы отдавать такие тяжелые долги, большому российскому бизнесу приходится все время перекредитовываться. То есть перезанимать деньги, брать новые кредиты для того, чтобы отдать старые. И если источники кредитов на Западе иссякнут, крупные компании РФ окажутся банкротами.
Сейчас из-за кризиса на ипотечном рынке США и падения доллара западные финансисты перестали кредитовать банки РФ. Им самим не хватает ликвидности.
О связи грядущего кризиса в России с общемировыми тенденциями говорят выводы экспертов Института глобализации и социальных движений (ИГСО).
Как отмечается в сообщении пресс-службы ИГСО, причиной экономического кризиса послужит общий кризис мирового хозяйства, а экспортно-сырьевая ориентация российской экономики только усугубит положение страны.
Сделать вывод о приближении мирового экономического кризиса экономистам позволил целый ряд фактов. В первую очередь аналитики указывают на рост производства в "новых промышленных странах", который не соответствует росту доходов населения США и Евросоюза. По словам экспертов, в современной западной экономике даже в работающих семьях характерна тенденция к нестабильности доходов. В Соединенных Штатах нарастает кризис неплатежей ("народный дефолт"), в ходе которого частные лица задерживают или прекращают выплаты по банковским кредитам.
"Ресурс поддержки потребления за счет банковского кредитования, охваченного кризисом, практически исчерпан, — отмечается в сообщении ИГСО. — С другой стороны, само потребительское кредитование (часто неспособное за счет процентов покрыть инфляционные издержки банков) является следствием перенакопления капиталов, которые некуда больше вкладывать". Как указывают эксперты, потребкредитование также стимулирует инфляцию, причем государство обладает ограниченным набором средств, способных повлиять на этот процесс.
Парадоксально, но, получая больше денег, мы становимся беднее. И чем больше мы получаем денег от торговли нефтью, тем стремительнее накатывается бедность. Уже сейчас цены на некоторые товары внутри России выше, чем мировые. При том, что зарплаты россиян существенно ниже зарплат в развитых странах. Лишь 12% от 150 миллионов жителей России живут более или менее нормально. Это всего ничего. И это не совсем средний класс. Он действительно находится где-то посередине: сверху олигархи, а под ними основная масса бедных, недовольных, считающих каждую копейку людей. Но его слишком мало. Надо создать условия для развития предпринимательства, потому что именно благодаря этому появятся высококвалифицированные рабочие с хорошими заработками, новые рабочие места, отчисления в бюджеты всех уровней. И экономика станет устойчивей.
Однако судьба нефтедолларов эпохи Путина может повторить судьбу нефтяных сверхприбылей Советского Союза эпохи Брежнева.
Чтобы профинансировать грандиозные (а других в борьбе с разрухой просто не получается) программы развития страны, нужны мощнейшие специализированные банки. Аналогичные тем, что имелись в СССР. Один банк-гигант должен заниматься аграрными делами, другой – машиностроением, третий – строительством и т.д. Причем такие супербанки должны выдавать кредиты больших объемов под низкие проценты – и лет на десять. В эти банки надо было бы закачивать сверхдоходы от нефти и газа. А вокруг таких банков-гигантов выстраивать сильные производственные корпорации. Так строили свою экономику японцы после Второй мировой, так (подражая им) действовали и южные корейцы.
В РФ же подобной системы нет. В ней имеются Центробанк и тысячи мелких, маломощных банков-живопырок. Самые крупные банки Российской Федерации не входят в двадцатку мировых банков. Они – карлики. Выдать большие ссуды, необходимые, например, для осуществления аграрной программы, они не в силах.
Что тогда толку, что сегодня у Москвы есть полтриллиона долларов во всяких резервах. «Заливать»-то их некуда. Это как если вы стоите на обочине с огромной канистрой бензина в руках, но у вас нет автомашины, чтобы ее заправить. Просто раздавать деньги, не имея системы для их грамотного и хозяйского распределения, системы для отбора бизнес-проектов и контроля над их исполнением? Не выход. Деньги просто будут разворованы, вызвав гиперинфляцию.
После дефолта отечественное производство ожило и стало расти. Оно стало конкурентоспособным. Одновременно пошли в гору цены на нефть, обеспечивая РФ приток нужной ликвидности. Вот тут-то и надо было создавать новую банковскую систему, закачивая в нее нефтегазодоллары. Создавать неоплановую экономику больших корпораций.
Но вместо этого к 2007 году эффект дефолта 1998 года оказался полностью утрачен – производство в самой РФ стало нерентабельным. Как и накануне 1998-го, ударными темпами стал расти импорт. А оставшееся в Росфедерации производство стремительно потекло в Китай: там выпускать товары гораздо выгоднее.
«Ну, скажите на милость, почему взять десятки миллиардов долларов кредитов в европейских банках на постройку новых трубопроводов «Газпрома» (да еще и под большой процент!) – это рыночно, а занять те же суммы для того же самого у собственного государства – нерыночно? Почему лучше отдавать сотни миллиардов «у.е.» с процентами на Запад, чем возвращать их Российской Федерации? Почему рыночным считается попадание страны в опасную зависимость от внешних сил?» - задаются вопросом экономисты, чья идеология отлична от господствующей в правительстве идеологии «рыночников-фундаменталистов». Однако их не слушали. Те сотни миллиардов долларов, что притекали в РФ за счет повышения мировых цен на энергоносители, были объявлены «плохими», которые надо «стерилизовать»: откачать в золотовалютные резервы и Стабфонд. И сложить их на Западе. Огромные суммы, которые могли бы пойти на создание системы супербанков развития, оказались выведенными из экономики РФ. Да еще так, что теперь обесцениваются стремительными темпами из-за падения курса доллара и фактической доходности облигаций казначейства США (которые теперь имеют отрицательную доходность). Предложение Торгово-промышленной палаты РФ (вкачать эти деньги в несколько крупных российских банков) было в 2003 году отвергнуто.
В современном мире доллар является действительно «у.е», то есть условным универсальным критерием ценности. Самое интересное, что этот его статус не подтвержден ничем, кроме политического влияния США. От золотого эквивалента доллара США отказались еще в 70-е годы, при президенте Никсоне.
До этого американская валюта была строго привязана к золоту в пропорции $35 за тройскую унцию. Но в свое время, как гласит один экономический анекдот, умный президент Франции Шарль де Голль, решив укрепить национальную валюту своей страны, отправил в Америку несколько кораблей, груженных долларами, с требованием обменять их на золото по объявленному курсу. Потом примеру Франции последовала Испания, и США поняли, что с этим пора заканчивать.
Соответственно, мы продаем нефть, а в обмен получаем бумажки – причем виртуальные. Просто растут нули на электронных счетах где-то далеко за океаном.
Кстати, у доллара золотого эквивалента нет, а у нефти он высчитывается. И цена нефти в золотом эквиваленте росла намного медленнее, чем цена на нефть в долларовом эквиваленте. А сейчас в золотом эквиваленте уже началось снижение цен на нефть. Если в июне 2006 года цена барреля нефти (смесь Brent) была равна примерно 3,5 грамма золота (справка 3), а в июне минувшего 2007 года 3,36 грамма золота за баррель (справка 4). Это около 4 %…
Сейчас аналитики предсказывают, что при большом числе резервных валют потребуется некий единый «мировой якорь» - эталон, точка отсчета, «нулевая отметка» финансового рынка.
Поскольку валют много, а золото одно, то роль золота как мирового эквивалента валют вырастет вновь.
При том, что Россия находится не только в финансовой зависимости, – она еще сильно зависит от Запада в продовольственном отношении. И если мы продаем нефть все дороже, естественно, что импортное продовольствие тоже становится все дороже. Угроза кратного роста цен на еду налицо.
Нужно экстренно наращивать производство хотя бы того же продовольствия, чтобы уменьшить зависимость от импорта. Но как? Дело не только в том, что необходимо составить грандиозные планы и воплотить их, а в элите РФ уже нет людей с опытом работы по пятилетним программам. Тут мы сталкиваемся с другой разновидностью кризиса – кризисом управленческим. Для создания новой экономики нужны специалисты экстракласса. А сегодня у Кремля нет запаса компетентных кадров для исправления положения в экономике.
Кто определял и определяет экономическую политику РФ в период «после Ельцина»? «Птенцы чубайсова гнезда». После 2000 года вообще наблюдается тенденция: молодые люди с безграничной верой в обанкротившиеся либеральные теории выскакивают, как чертики из табакерки, и назначаются властью на ответственейшие посты. И вот вся эта компания теперь думает, как спасти РФ от накатывающего кризиса.
Хотя у коммунистов в 1928 году тоже не имелось подобного опыта, но они смогли справиться.
В утешение можно сказать, что некоторые экономисты склоняются к мысли, что, возможно, кризис будет не таким суровым, как дефолт 1998 года. Скорее всего, он будет "контролируемым". Правительство само выберет сценарий этого кризиса для минимизации потерь. И все же он будет весьма болезненным. Особенно для простых людей.
Проблема в том, что при больших кризисах крайними остаются обычные люди — предприниматели средней руки, их сотрудники, пенсионеры, бюджетники — основная масса населения. Чиновники, политики, олигархи никогда не попадут впросак, они всегда знают о предстоящих изменениях и только выигрывают на этом, зарабатывая еще больше.
Кроме того, все «сценарии будущего» могут быть кардинально скорректированы открытиями в области нанотехнологий, которые буквально «взорвут» мировой финансовый рынок. Судя по тому, с какой скоростью в динамике за последний год идут эти открытия в США, Японии и пр., можно ожидать «синхронного озарения» одновременно в разных странах, по моим оценкам, примерно через два года или даже раньше.
Эти открытия кардинально изменят систему ценностей в мире, в том числе в отношении нефти.

Доллар и его соперники
В 2007 году позиции американского доллара как международной резервной валюты, то есть той, в которой хранят накопления центробанки, пошатнулись. Доля доллара в мировых валютных запасах в третьем квартале 2007 года упала до рекордно низкого уровня, сократившись с 65% до 63,8%. В то же время доля евро увеличилась с 25,5 до 26,4%, также увеличилась доля британского фунта стерлингов – с 4,6% до 4,7%.
В 2008 году эксперты прогнозируют еще большее снижение доли американской валюты.
Эра доллара, таким образом, может не продлиться и ста лет. Отсчет ее можно вести от начала Первой мировой войны. До этого, с 1820-х годов, в мире правил золотой стандарт, а фактической резервной валютой был фунт стерлингов, свободно и без ограничений менявшийся на драгоценный металл. Но в 1914 году страны Северной и Латинской Америки образовали долларовую зону. Окончательная смена лидера произошла в 1931 году, когда паника на финансовом рынке Лондона отодвинула фунт на второй план.
Любопытно, что панику вызвала Великая депрессия в США. Закрепило господствующее положение американской валюты Бреттон-Вудское соглашение, вступившее в силу в 1945 году.
Соглашение утвердило долларовый стандарт, привязав валюты 44 стран к доллару США, а доллар – к золоту в пропорции $35 за тройскую унцию.
Впрочем, завершение эры доллара предсказывалось и раньше – фактически во время каждого серьезного ослабления курса: в конце 1970-х годов, в 1985-1988 годах, в 1993-1995 годах. В это время часто забывалось, что статус валюты как резервной не зависит напрямую от ее обменного курса. Главная задача национального резерва – обеспечение доверия к собственной валюте страны, соответственно, валюта резерва должна легко конвертироваться, чтобы в кризисной ситуации стать источником ликвидности. Доллар США пока соответствует этому требованию, поскольку используется на крупных ликвидных рынках капитала. Правда, нежелательно, чтобы накопления стран обесценивались, поэтому резкое падение курса не приветствуется.
Курс евро «поддерживает» экономика ЕС, чей текущий счет сбалансирован, а зависимость от импорта нефти меньше, чем у США. С другой стороны, растущий курс евро уже вызывает осложнения у европейских товаропроизводителей, что делает среднесрочные прогнозы для экономики ЕС не слишком оптимистичными. Кроме того, непонятно, станут ли центробанки доверять такой молодой валюте. Поэтому, скорее всего, сместить доллар смогут только несколько валют – евро, китайский юань, японская иена.
Когда арабские страны в 2002-2003 годах заговорили о введении единой арабской валюты, которая, по их намерениям, должна была обслуживать экспорт арабской нефти, перед ними сначала встала угроза военных действий, а потом международные финансовые институты, контролируемые США, предложили оказать им «методическую помощь» во введении такой валюты. Де-факто подобная «помощь» обозначает контроль над правилами оборота валюты, то есть частичный контроль над самой валютой.
То есть в мировых финансовых элитах сейчас есть и такие фигуры, которые заинтересованы в спекуляциях на валютах, впервые допущенных к обслуживанию мирового нефтяного экспорта. Рубль в случае реализации идеи экспорта за рубли как раз и будет представлять такой спекулятивный интерес. Поэтому весьма вероятно, что по описанному выше сценарию наш рубль также попытаются взять под контроль, к примеру, путем «методической помощи» по введению рублевого экспорта.
Есть риски того, что прибыль от введения рублевого экспорта окажется в основном за пределами России, опять же где-нибудь в Лондоне.


 

1

Версия для печати
Авторы: Мария Орлова
Разместить ссылку на: 


Добавить комментарий

Автор: *
Тема: *
Код c
картинки: *

Коментарий: