Цифровизация – инструмент, а не самоцель. На стыке промышленной философии и теории развития территорий видны перспективы объединения проектных хабов и умных городов

Наш главный редактор Геннадий Климов, скоропостижно скончавшийся в октябре 2018 года, был одним из немногих в России промышленных философов. Да, его интересовало все, и многие читатели журнала «Умное производство» с удовольствием полемизировали с ним в «Фейсбуке» на самые разные темы – от древнейшей истории до современной политики. Но промышленная философия была его главным интересом.

Знание было его основной страстью. Собственно, и умер он в университете – сразу после интервью с ректором Санкт-Петербургского политехнического университета Андреем Рудским. Состоялась интересная беседа, были достигнуты договоренности о долговременном сотрудничестве, прошла очень познавательная экскурсия по одному из самых инновационных вузов страны. А потом случилось непоправимое – острая коронарная недостаточность. Мне, ближайшему соратнику Геннадия Андреевича на протяжении последних 20 лет, порой кажется, что он просто задумался так, что не заметил, как оказался в другом измерении. Мозг – самый энергоемкий орган человеческого организма, а мозг Геннадия Климова работал неустанно, как ядерный реактор. Он выдавал по нескольку замечательных идей в день. И теперь, говоря словами апостола Павла, он получил совершенное знание, «познал все, подобно тому, как сам познан».
Наше же дело – продолжать его мысли и дела здесь, на страницах журнала «Умное производство». 
В последнее время с языка Геннадия Климова не сходило словосочетание «проектный хаб». Это то, что сложилось в Силиконовой долине в США, и то, что пытаются сделать отдельные команды прогрессоров в России – от «Сколкова» до Университета Сбербанка. Самоорганизация участников, обладающих ключевыми компетенциями, с изначально установленными (а может быть, и нет) целями – от работы по конкретному заказу до не привязанной к какому-либо проекту креативной деятельности, которая сама приводит к неожиданному результату. Одно из главных отличий проектных хабов от предшествующих подобных опытов – запредельная степень свободы (что тоже очень импонировало Геннадию Климову). 
В мире существует огромное разнообразие проектных хабов с общественным, частным и государственным управлением. Около трети из них живут на полной самоокупаемости. 84% таких хабов активно работают с фрилансерами, 74% инвестируют часть своего дохода, чтобы превратить свои и соседние здания в арт-объекты.
На стыке промышленной философии и теории развития территорий видны перспективы объединения проектных хабов и умных городов. Собственно, это же наши любимые образы из советской научной фантастики: придуманный братьями Стругацкими город Соловец с его НИИЧАВО. Ну чем не Торжок в Тверской области? Это город, к перспективам которого Геннадий Климов присматривался особенно пристально и который, мы уверены, еще заявит о себе как о центре, где промышленное мышление переплетено с креативным.
На государственном уровне умные города – сейчас одна из самых модных тем. Но при этом ни чиновники, ни ученые так и не разобрались до конца с понятием, что же такое умный город. Все сходятся лишь на том, что это не город Глупов.
В ноябре в Москве прошел форум «Smart City 2018: цифровая трансформация», где представители власти и бизнеса обсудили перспективы и первые результаты внедрения умных (цифровых) технологий в городскую среду. В центре внимания были все те же вопросы: что такое умный город и какие вызовы ставит перед градостроителями пресловутая цифровизация.
Главная цель в градостроительной области, по словам заместителя министра строительства и ЖКХ Андрея Чибиса, – сделать города конкурентоспособными. Для этого требуется, во-первых, сделать город технологичным с точки зрения удобства для всех категорий жителей и, во-вторых, решить проблему перегруженности инфраструктуры. Если раньше лидерами в этой области были Европа и США, то сейчас, сделав качественный скачок, во главе рейтинга встал Китай с его мегаполисами.
В России первые шаги в области оказания электронных услуг для граждан и для бизнеса, по мнению чиновников, уже доказали свою эффективность, обеспечив в том числе сокращение лишнего штата чиновников (маленькая ремарка: граждане этого пока не заметили). 
Внедрение технологий умного города (smart city) идет сразу по нескольким направлениям. В сфере безопасности это мониторинг экологической ситуации, оперативное реагирование и оповещения. Оборудование умной безопасности – это установленные во многих местах камеры, сейчас, правда, они лишь фиксируют события, а вскоре им обеспечат возможность не только видеть, но и анализировать. 
Внедрение цифровых технологий в управлении коммунальными ресурсами позволит профильному ведомству получить достоверные данные о возможностях уже существующей инфраструктуры. Это, как верят чиновники, обеспечит огромный рост эффективности (минимум 40%, по оценке Минстроя). 
Большой выигрыш обещает оцифровка недвижимости и территорий. Здесь, правда, возникает другая опасность в плане качества ее исполнения: мальчики и девочки из столичных контор часто занимаются такой оцифровкой без выезда на место. В результате получается, что дедушкин сарай на
берегу оценивается по самому высокому уровню.
В транспорте городские власти пробуют выстраивать умную логистику управления дорожным движением, пешеходным движением, парковками. Например, в Воронеже (пока только в одном городе) успешно внедрена сеть умных светофоров, которая управляет движением без участия человека.
Правительство, по крайней мере в лице Андрея Чибиса, выказывает понимание, что Россия через обустройство умных городов пытается победить в борьбе за социально активных людей, за таланты, которые способны менять наш мир. Если они покинут наши города, мы лишимся важного ресурса развития. Как говорит Андрей Чибис, обсуждение умных городов ведется уже около 10 лет, но только сейчас технологии, которые делают жизнь лучше, стали отработанными, адекватными по цене, и многие команды научились их внедрять: деньги у крупных городов есть, законодательная база готова и наконец-то есть возможность повысить конкурентоспособность наших городов в борьбе за человеческий капитал.
Проблема цифровизации в том, что это всего лишь инструмент. И оцифровать можно и явную глупость. С чем сейчас сталкиваются клиенты не слишком хорошо работающих МФЦ? Они подают заявку на какую-либо государственную услугу, и эта заявка начинает двигаться по плохо оцифрованному пути. Например, там, где папа на машине обернулся бы за день и собрал бы все необходимые ребенку справки, МФЦ выдерживает предписанные сроки, и в результате тратятся недели на какую-то ерунду. 

В промышленности цифровизация – опять же инструмент, а не самоцель. Индустрия 4.0 сейчас понимается нами как цифровизация и интеграция при помощи информационных потоков всех жизненных циклов продукции. Последние 30 лет коммуникации между разными уровнями производства были затруднены, но теперь это уже история. Каждый элемент соединен с другими, интернет не знает иерархии. Это дает огромные возможности роста для эффективности производства: сотрудники получают информацию полностью цифровым способом, что позволяет экономить самый драгоценный ресурс сегодняшнего дня – время.
Но тут же возникает новый вопрос. Искусственный интеллект должен помогать людям делать их работу, но это не замена людей. Для чего подключать к интернету станки и домны, собирать огромные массивы данных, если речь не идет о непрерывном производстве? Большие данные ради больших данных? Фиксировать мини-простои?
В США непроизводственное время в цикле производства какой-либо детали составляет 90%. Во многих российских компаниях непосредственно на производство уходит вообще чуть ли не 1% времени. И к чему же это приводит в реальных условиях? На предприятии интуитивно понимают: если пришли цифровизаторы – значит, директор не сумел сохранить коллектив. Сейчас всех сократят, внедрят каких-нибудь роботов, и прощай «та заводская проходная, что в люди вывела меня». На одном семинаре в «Сколкове» привели факт из реальной практики, причем не российской, а западноевропейской: на полностью автоматизированном логистическом производстве еще оставшиеся рабочие пинали… роботов, чтобы они падали и рассыпали продукцию. 


Затраты 55% промышленных предприятий России на цифровизацию и развитие ИТ-инфраструктуры не превышают 1% от их бюджета. Такие выводы были сделаны по итогам совместного исследования Министерства промышленности и торговли РФ и входящей в «Ренову» Виктора Вексельберга компании «Цифра». В нем отмечается, что только у 6% предприятий затраты на эти цели составляют более 5% бюджета. В западной промышленной практике этот показатель также редко превышает 5%. В рамках исследования в начале 2018 года были опрошены руководители 200 средних и крупных производств в основном из сферы станкостроения и тяжелого машиностроения. Эксперты оценили оснащенность предприятий необходимой инфраструктурой, системами учета и автоматизированным оборудованием. Целью работы была оценка реальной и потенциальной готовности российской промышленности к новым технологическим реалиям, в том числе к оптимизации работы на принципах индустриального интернета вещей (Industrial Internet of Things (IIoT), система автоматизации работы промышленного оборудования через его подключение к интернету; включает датчики, сенсоры, средства передачи и обработки данных и др.). В 2017 году объем внутреннего потребления металлообрабатывающего оборудования (станков) в России увеличился на 3,4%, до 68 млрд рублей. Однако этот показатель был ниже объема, зафиксированного в 2015 году (73,9 млрд рублей). При этом доля импортного оборудования снизилась с 88,8% в 2015 году до 78,5% в 2017 году.
Базовым условием цифровизации исследователи назвали оснащенность предприятия оборудованием с числовым программным управлением (ЧПУ). В России лишь у 14% заводов такое оборудование составляет больше половины парка. Наибольшее количество станков с ЧПУ в авиапромышленности  – почти  30%. Почти 20% станков с ЧПУ было в приборостроении, чуть более 10% – в станкостроении. Для сравнения: в автомобилестроении и тяжелом машиностроении этот показатель достигает 10%. При этом около 80% опрошенных предприятий намерено приобрести дополнительные станки в течение трех лет.
Еще одно условие для внедрения IIoT – внедрение на предприятии автоматизированной системы планирования и учета (ERP-системы). Согласно исследованию, такие системы не были установлены у 20% респондентов. При этом большинство опрошенных пользовались ERP-системой от 1С (46%), других отечественных компаний (еще 4%) или собственной разработкой (9%). Об использовании систем от Microsoft сообщили 7% респондентов, систем от SAP – 5%. 
Для развития цифровой инфраструктуры, по мнению авторов исследования, также важно выделение специального сотрудника, который будет отвечать за эту сферу. Однако директор по инновациям или цифровой экономике есть только у 6% предприятий, участвовавших в исследовании. В 61% случаев такая позиция на производстве отсутствует, и еще у трети обязанности распределены по нескольким должностям.
В общем, здесь, как и при цифровизации социальной сферы, надо в первую очередь думать, зачем она внедряется. В первую очередь требуется внести изменения в головы людей. А если вы автоматизируете хаос, то на выходе получится еще больший хаос.
А еще очень настораживает, когда такие новации, как цифровая экономика, внедряются сверху посредством государственных программ. Инициатива должна исходить прежде всего от бизнеса, от промышленности, и тогда все будет логично и работоспособно. Об этом постоянно писал Геннадий Андреевич Климов. И журнал «Умное производство» не перестанет быть рупором логики и конструктива в мире модных слов, которые так любят подхватывать разного рода околопромышленные круги.

 

Версия для печати
Авторы: Мария Орлова
Разместить ссылку на: 


Добавить комментарий

Автор: *
Тема: *
Код c
картинки: *

Коментарий: