Как на лету перестроить самолет. Генеральный директор компании Autodesk в России и СНГ Анастасия Морозова – о том, как стимулировать инновации и внедрять их в основное производство

Генеральный директор компании Autodesk в России и СНГ Анастасия Морозова – редкий пример женщины, занимающей в российском софтверном бизнесе такой высокий пост. Выпускница факультета прикладной математики Тверского государственного университета, она работала в экосистеме Autodesk полтора десятка лет, занимаясь стратегическим и оперативным маркетингом. С 2012 года Анастасия возглавляла направление архитектуры и строительства представительства Autodesk в СНГ, с 2016 года возглавила региональный офис компании.

Autodesk – один из крупнейших в мире поставщиков программного обеспечения для цифрового производства, промышленного и гражданского строительства, анимации и графики. Сегодня компания стремительно переходит на информационное моделирование, позволяющее понять, как выглядит объект не только на этапе его создания, но и спрогнозировать его существование на всех последующих этапах жизненного цикла. 

Так получилось, что интервью с Анастасией Морозовой стало одним из последних, которые взял наш главный редактор Геннадий Климов. 

— В сентябре 2018 года я принимал участие в форуме «Гидроавиасалон-2018» в Геленджике. Там одной из тем экспертного обсуждения была проблема перевода на новый уровень проектирования строительных промышленных объектов. Видимо, это связано с тем, что новые заводы настолько сложные, что их традиционными способами спроектировать трудно: нет специалистов такого уровня, нет столь сложных систем, ресурсов.
 
— Эта тема для нас очень интересна. Технология, которая может помочь, называется BIM, информационное моделирование объекта. К сожалению, многие заказчики строительства или реконструкции промышленных предприятий по-прежнему ошибочно считают, что это технология 3D-проектирования. 
В чем отличия? Когда мы говорим о 3D, то представляем геометрию. Она, конечно, важна, но суть технологии BIM и ее плюсы заложены в данных, которые мы связываем с 3D-геометрией, и в том, как мы организуем все процессы взаимодействия заказчика, генподрядчика и генпроектировщика на основе этих данных. Данные могут включать в себя тип материала, срок службы, производителя, последнее гарантийное обслуживание и массу других характеристик. Их уровень детализации зависит от того, какие именно решения мы собираемся принимать на основании модели.
Конечная цель – с помощью технологии BIM принимать более точные и оперативные решения, основанные на актуальной информации, полученной из модели.
 
— Так можно управлять и обычной стройкой? Видеть замену поставщиков, подрядчиков, материалов.

— Да. На самом деле, здесь огромное количество плюсов. Технология сейчас очень активно используется в гражданском строительстве.

— Кто сейчас лидер в этой сфере?

— Практически все девелоперские компании и компании полного цикла идут семимильными шагами в эту сторону. Первой начала группа компаний «Эталон». Они строят в Питере и в Москве и уже многого добились, потому что начали переход на BIM более пяти лет назад. 
Сейчас над внедрением BIM работают уже и «ПИК», и «Гравион», и «КРОСТ» – практически любой серьезный представитель в области гражданского строительства. Если кто-то еще не пользуется хотя бы некоторыми преимуществами технологии BIM, то как минимум совершает первые шаги в этом направлении. Делают информационную модель, могут реализовать базовые BIM-сценарии, например, отследить коллизии между инженерными сетями, конструкциями и архитектурными элементами. Задача – получить максимально точную спецификацию и связать данные из модели со сметной программой, посчитать стоимость строительства с более высокой точностью, связать все это с КСП, закрывать КС-2 на основе данных из модели. 
Наиболее передовые компании начинают осуществлять связку между проектированием и стройкой. Решается одна из достаточно болезненных проблем – неактуальная информация на строительной площадке. Сейчас проектировщики и строители, множество подрядчиков начинают работать в единой информационной среде. Условно она безбумажная (хотя реально – нет, что естественно). Но рабочая связь уже осуществляется без бумажек. Мы отдали 3D-модель и чертеж в электронном виде, их уже можно открыть хоть с мобильного телефона, и строители видят все, вплоть до, например, монтажных схем для сложного оборудования. Пока не могу сказать, что это стало массовой практикой, но, думаю, что в течение одного-двух лет это случится. Плюс в гражданском строительстве к этой связке начала подключаться стадия эксплуатации.
Работа в единой системе позволяет значительно сократить количество исправлений. Снижается частота ошибок и недоработок на этапе проектирования. Появляется гарантия того, что все субподрядчики и контрагенты имеют на руках последние версии строительных чертежей, включая пометки, RFI и заявки на изменения. А когда случаются ошибки, возможность управления чертежами и документами через общую среду данных помогает специалистам находить их раньше, тем самым снижая стоимость их исправления. Кроме того, среда общих данных (CDE – common data environment) дает большую прозрачность и более простое решение любого спора, который может возникнуть.
— Должно быть, на стадии эксплуатации BIM-модели даже полезнее?

— Конечно. Все эксперты и исследования уже давно утверждают, что самую большую экономию BIM-модель может принести на стадии эксплуатации. И при этом реальные примеры использования BIM для эксплуатации стали появляться только сейчас. Для этого, на самом деле, есть причины. Если здание уже построено и эксплуатируется, то нужны инвестиции в то, чтобы поднять модель по исполнительной документации. Это не так сложно сделать, но нужно же решиться быть первыми, начать делать что-то по-новому, довериться тем самым цифрам исследований, которые обещают экономию. Если же заказчик изначально инновационный, готов вести экспликацию здания по-новому, заказывает проект таким образом, чтобы получить as build модель, то от момента начала проектирования и строительства до реального примера применения BIM на стадии эксплуатации проходят годы. На мой взгляд, именно из-за этого реальные примеры применения BIM в эксплуатации подзадержались и мы видим их только сейчас.

— С гражданским домом понятно, а, например, как работает BIM при создании металлургического комбината со сложнейшей инженерной структурой?

— Да, промышленное строительство – это отдельная большая тема. Еще одна область – инфраструктурные объекты: железные или автомобильные дороги. Везде своя последовательность проектирования, и это надо учитывать при выстраивании процесса обмена информацией.
 
— Там много сложностей, в том числе связанных с влиянием внешних факторов на производство. Например, над цехом пролетел самолет, а здание должно компенсировать вызванные этим колебания.
 
 — В этом году, чтобы помочь внедрению BIM в промышленном проектировании, мы выпустили документ, который называется «Шаблон BIM-стандарта для промышленных объектов». Цифровая трансформация дает нам совершенно новые возможности. BIM-стандарт показывает, каким образом можно использовать эти возможности и как организовать коллективную работу над проектом в соответствии с BIM-идеологией. Это бесплатный и открытый документ, и каждое предприятие может брать его за основу и формировать BIM-стандарт для своего проекта и для своей организации. Первая часть документа не привязана ни к какому ПО. Вторая описывает, как реализовать все описанные процессы с помощью ПО Autodesk. 

— Вы не пробовали интегрировать это с законодательством? Сейчас профильные министерства с этим бьются и не могут найти подходов.

— Мы пошли другим путем. Первое, что сделали, это интегрировали стандарты с мировыми практиками, потому что нет смысла изобретать велосипед. Стандарт написан даже не сотрудниками Autodesk, а специалистами из целого ряда компаний, которые занимаются строительством промышленных объектов: «Уралкалий», «Росатом», «Верфау», AECOM, и еще целой группой экспертов. Общее руководство проектом мы доверили компании «Конкуратор». 
Эксперты изучили лучшие мировые практики работы с информацией при построении сложного промышленного объекта, потом адаптировали их под российскую специфику. 
Что касается взаимодействия с государством: в идеальной ситуации первыми должны были выпустить свой стандарт государственные органы, но они уже много лет в процессе, и конца ему не видно. Мы не можем ждать.
 
— Может быть, государству стоит взять ваш стандарт за основу?

— Мы выпустили стандарт для гражданских объектов около трех лет назад. Это достаточное время для того, чтобы заинтересованные государственные структуры изучили ту его часть, которая не привязана к ПО определенного вендора. Но мы стараемся никому и ничего не навязывать. 
Несколько месяцев назад мы запустили следующий проект. Уже выпущенный и доступный для скачивания шаблон BIM-стандарта описывает работу проектной компании, но очень важно, чтобы и заказчик выдал генпроектировщику правильное задание. Раньше заказчик получал от проектировщика чертеж, а сейчас он может получить информацию, заложенную в модель. И тут важно правильно поставить задачу. Кроме того, могут и должны быть прописаны способы и последовательность обмена информацией. Шаблон для заказчика, который мы делаем, опять будет бесплатным и открытым, то есть любая компания сможет его взять и внести необходимые правки. Для рынка это максимально удобный подход.


 
— А если говорить про предприятия дискретного производства, про цифровые фабрики?

— Это сейчас крайне популярный запрос со стороны наших клиентов. Очень большое количество предприятий нуждается в реконструкции или серьезной модернизации. Для того чтобы дойти до уровня Индустрии 4.0, нужно решить массу базовых задач, которые включают в себя как хорошую взаимосвязь между инженерами и производством, так и цифровизацию производственных линий, зданий и всей территории завода. 
Наше преимущество здесь в том, что у нас есть решения для перевода в цифровой вид информации как о цехах, внешних инженерных коммуникациях, подъездных путях различного типа, так и о производственной линии и самом изделии. Другими словами, все возможности для создания цифровой фабрики. Что еще важнее, мы сформировали экосистему консалтинговых партнеров, которые могут выполнять все эти задачи или же помочь заказчику нарастить эту компетенцию внутри предприятия.
Сегодня часто говорят о цифровых двойниках изделий, но очень важно не забывать цифровизовать и ту среду, в которой это изделие производилось. Мой коллега приводил пример из практики: был проведен анализ качества изделий, выпускаемых на производстве, и он выявил, что один станок несистемно выдает бракованные изделия. Пытались найти причины сбоев, но человеческий разум не смог найти каких-то логических причин снижения качества. Тогда проанализировали данные с датчиков, которые собирали информацию как со станка, так и с элементов помещения. Только после этого стало понятно,
что качество снижалось каждый раз, когда в помещении была открыта дверь. Пример немного упрощенный, но очень жизненный.
— А ваши продукты связаны с большими данными?

— Мы, безусловно, занимаемся и сбором данных и экспериментируем с предиктивной аналитикой. Вообще, стараемся использовать максимум от того, что дают различные алгоритмы машинного обучения в сочетании с неограниченными вычислительными мощностями. 

— Как думаете, в чем основная сложность во внедрении новых технологий?

— Культура компаний. Люди должны быть готовы к изменениям, должны не бояться совершать ошибки и брать на себя риски. Самое сложное – это работать с компанией, где большинство сотрудников сидят, как говорит один наш любимый заказчик, «в каске и окопе». То есть боятся вылезти из своей норки, боятся взять на себя инициативу, боятся каких бы то ни было изменений.
У нас есть четкая установка, что программные продукты сами по себе не дают успеха. Успех складывается из правильной организации процесса коллективной работы над проектом, правильной мотивации людей, правильной культуры внутри компаний. И все это должно быть поддержано правильным инструментом. 
Мы обеспечиваем возможность создать цифровую модель производственного помещения. У нас есть инструменты, позволяющие оптимальным образом расставить внутри этого помещения оборудование, проанализировать потоки, определить «узкие горлышки». Мы уходим из плоской оптимизации к оптимизации в 3D и можем посмотреть, как это вписывается в наш цех. Нет ли, к примеру, пересечения балки со станком? Дальше можем
проверить помещение цеха на ремонтопригодность: например, какой-то большой агрегат требует плановой замены раз в год, сможем ли мы к нему подойти? Может быть, предприятие хочет двинуться дальше, расставить датчики и собирать информацию с устройств, инженерных систем и т.д. Информацию с них уже будет получать система управления промышленным зданием.
 Мы видим данные этих датчиков в привязке к 3D-модели. Например, вам показывают, что сбой зафиксирован на датчике с таким-то номером, а в модели вы сможете увидеть, что сбой в таком-то углу, у такого-то станка. Вы можете в один клик посмотреть характеристики этого станка и, к примеру, увидеть, что рядом проходит электрический кабель, что усугубляет опасность. Вы получаете информацию к привязке к контексту. Причем вы можете кликнуть по символу элемента и убедиться, что это именно электрический кабель, а не воздуховод. А дальше посмотреть, какой именно, куда он дальше идет. 
Технологии способны на многое. Теперь нужны те, кто готов меняться.

— Для производства это важно. Но я надеюсь, что скоро так и города будут проектировать. Я всегда Тверь вспоминаю. Пришел новый губернатор, велел дорогу хорошую сделать рядом со зданием регионального правительства. Дорогу отремонтировали, а через неделю приехали экскаваторы, все раскопали, начали чинить теплотрассу. А нельзя было наоборот?
— Для этого многое нужно поменять, службы города должны быть связаны между собой. Та же самая коллективная работа с данными, когда у всех участников процесса есть оперативный доступ к единой базе данных обо всех элементах городской среды. В теории это возможно, но на практике нам еще много надо сделать, чтобы приблизиться к такому уровню взаимодействия и цифровизации.

— А что происходит с традиционными САПРами?

— Несмотря на то что САПР 3D в цифровом производстве – это абсолютный стандарт, мы часто встречаем заказчиков, у которых САПР есть, но не работает так, как хотелось бы. Бывает, что при наличии супердорогих Hi-Еnd-решений на переходе от одного отдела к другому «спускаются» в бумагу, потом возвращаются в 3D, потом снова в бумагу. Или вроде как модель делается в 3D, но при этом в CAM-систему она передана быть не может, так как спроектирована неправильно. Есть риск поломки станка, если на ее основе будет создана управляющая программа.
И получается, что с точки зрения софта все как бы работает, но с точки зрения организации труда внутри предприятия и того, как перейти к единой информационной среде, возникает очень много вопросов.

— Не пытались здесь также сделать стандарт?

— Мы думаем об этом. Но это не стандарт, а скорее руководство, рекомендации. Сейчас много разговоров про Индустрию 4.0. Есть понимание, что это такое, но нет понимания, как к этому прийти. 

— Мы первыми заговорили об умном производстве. Именно у нас списывали тезисы для Индустрии 4.0. И теперь об этом говорят на каждом углу. У умного производства есть главный принцип, который я называю фарвором. Всякая система становится умной, когда в ней есть некая среда, некие люди, которые ищут дорогу, ищут решение для сложных задач. Им нужно создать среду и дать свободу. При этом должен быть механизм, который, когда найдено лучшее решение, его консервирует. Цифровизация – это консервация. Нужен этот механизм. 

— То, что вы описываете, далеко не всегда понятно тем, кто управляет производством. Если человек, который стоит у руля предприятия, это понимает, то внедрение пойдет, скорее всего, хорошо. А если этого понимания нет – это одна из основных причин провала. Бывает, что инновации пытаются продвигать в среду без сложившейся культуры развития. Хорошо, когда человек понимает, что ошибка – это урок, а не немедленное увольнение и что он должен делать что-то новое, брать на себя риск. Ведь только в такой ситуации возможно развитие. Таких сред не так уж много. 

— Но есть технология создания этих сред.

— Есть. И этому можно научиться, и это то направление, где мы можем помочь нашим заказчикам. Руководители, много лет проработавшие в отрасли, знающие очень много о том, как создавать продукт, который предприятие производит уже много лет, не знают, как управлять изменениями и как внедрять, культивировать инновации. 
У нас есть целый комплекс инициатив, который не связан с нашими программными продуктами, но связан с различными управленческими практиками периода цифровой трансформации. Например, на Autodesk University мы делали Leadership Forum – мероприятие для тридцати топ-руководителей компаний, с которыми мы работаем. Мы рассказывали им о том, каким образом можно внедрять инновации на предприятии, которое много лет работает по сложившейся бизнес-модели и производит примерно одинаковую номенклатуру продукции. 
Один из клиентов как-то сказал: «У меня летит самолет, я у штурвала, и мне нужно на лету полностью перестроить самолет так, чтобы он не только не упал, но и летел быстрее». Мы пытаемся научить руководителей делать именно это: внедрять новые идеи в рабочий процесс. 

— Как это организовано? Это школа?

— В рамках Autodesk University это скорее встреча руководителей компаний из разных отраслей. А в течение года мы работаем с нашими любимыми клиентами индивидуально. Например, делаем Discovery Workshops, построенный на методологии Design Thinking. В рамках таких мероприятий мы вообще не обсуждаем программные продукты или технологические решения. Наша задача – сделать так, чтобы все подразделения одинаково понимали как цель, так и решение, смогли сделать правильную приоритизацию и с открытым умом и сердцем подойти к выбору стратегии и тактики. 

— Но у нас нет алгоритма. Бывает, что дерево растет, а потом засыхает. А бывает наоборот: компании настроены на изменения, но в результате они распыляются на мелочи. Как быть с этим моментом?
— У нас на этот счет есть конкретные рекомендации. Должен быть период открытости, брейншторминга, исследований нового, а в определенный момент все это должно уйти в основное производство. Процессом исследования должна заниматься другая команда, не та, что уже делает что-то понятное, стандартное и работающее. 
Мы не пытаемся в команду, которая приносит деньги, вбросить совершенно новую и непроверенную идею. Она у них всегда будет последним пунктом плана либо помешает им зарабатывать деньги для компании. Если вы будете применять к исследовательской группе и к группе, которая занимается основным производством, одни и те же критерии успеха, одну и ту же систему оплаты труда, это не будет работать. У одних все должно быть четко, по плану, а у вторых – подход венчурной компании. Мы должны понять, что концепция работает, что она может приносить пользу, и мы можем применить это внутри существующего производства. Тогда уже можно отвлечь первую группу, попытаться это внедрить, просчитать ROI.
У людей, занятых в исследовательской группе, другой психотип, отличный от тех, кто работает в основном производстве. В одной группе руководитель грозный, консервативный, системный, четкий. В другой нужны люди креативные, открытые и без рамок.

— К сожалению, в России все перепутано. У нас на производстве одни рационализаторы, а в конструкторских бюро – консерваторы.
 
— Возможно. Но если будет желание, все можно поменять. Мы видим, что все те методики, которые мы предлагаем, очень хорошо воспринимаются рынком. Прогрессивные руководители вовсю учатся выстраивать новую, динамичную и открытую корпоративную культуру, управлять изменениями, внедрять инновации. Наши открытые BIM-стандарты уже были скачаны тысячами компаний. Значит, стремление работать по-новому очень высоко.

Версия для печати
Авторы: Мария Орлова
Разместить ссылку на: 


Добавить комментарий

Автор: *
Тема: *
Код c
картинки: *

Коментарий: